Платон и Томас Мор мечтали об идеальном государстве, которым будут править философы, Маркс и Энгельс верили в равенство людей, но тоже не отрицали роль вождя. А демократия сделала всех серыми, дав право любому стать правителем. Но люди не построят идеальное государство, пока каждый не поймет, кто он.

Слушатели обратились мыслями к лошади. В шесть лет она уже взрослая. Слон взрослеет к десяти годам. А человек и к тринадцати еще не созрел сексуально; полностью же вырастает к двадцати. Отсюда, понятно, и этот продукт замедленного развития — человеческий разум.
«О новый дивный мир». Олдос Хаксли

Проблема самоидентификации из толпы одна из основных проблем, которые мучат каждого индивида: «Кто я?», «Для чего я родился?», «Что мне делать?». Не находя ответов на эти вопросы, люди постоянно учились там, где им не нравится, работали там, где им не нравится, и умирали в том состоянии, которое они себе даже не представляли. Кандинский до 30 лет проработал юристом, пока не осознал, что он художник: теперь его называют основоположником абстракционизма. Морис Вламинк, один из основоположников фовизма, начал рисовать только в больнице, когда долго лежал с сломанной ногой. Макс Эрнст став влиятельным представителем авангарда прошлого века, к старости бросил живопись и погрузился в мир шахмат. И это только пару примеров людей, которые смогли себя переосмыслить, хоть и не всегда вовремя.

Олдос Хаксли представляет нам утопию «О дивный новый мир», где человек лишен выбора своего будущего еще на химико-биологическом уровне. Люди выращиваются на специальных заводах-эмбрионариях, где еще на этапе зародыша им прививают определенные качества и черты характера. Все люди мира утопии делятся на касты: от «альф», работников умственного труда, до «эпсилонов» — кретинов, которым доступна только самая простая физическая работа. Представитель каждой касты уважает и боится представителя высшей касты, и относится с презрением к представителям низших каст.

«Рабство одно из лучших форм свободы, оно не дает тебе даже думать над выбором»,- жестко и нигилистические, но ужасно правдиво звучат слова, сказанные одним из великих. А ведь действительно, толпа и общество в корне своем хочет, чтобы ими управляли: общество не хочет делать ответственные поступки, оно не хочет, само делать выбор. Толпа слушает лидеров!

Общество, построенное в романе, устойчивое: нет преступности, нет социального неравенства, нет семейных уз и любви. «Общность, одинаковость, стабильность». Хаксли создает свой предельный «коммунизм»: равенство из-за отсутствия выбора. В романе, насмешливо и с иронией, имена героев созвучны с именами и фамилиями коммунистов: Ленин, Маркс, Плеханов.

Мир эмоций заменен миром физиологии: нет любви, зато есть секс, нет ненависти и радости, зато есть сома (наркотик — прим. автора), нет старости, зато есть «новости». «Все люди в физико-химическом отношении равны». Идею о социальной коммуне выдвигал еще Платон в своих диалогах: институт семьи упразднен, воспитанием детей занимаются все вместе. На страницах «Дивного мира» эта идея преподносится снова в предельном ее смысле. «Отец» и «Мать» слова запретные в новом мире, а долгие отношения вызывают подозрение у людей.

В центре повествования «дикарь» Джон, который по воле случайности из индейской резервации попал в этот «стабильный мир». Узнавая новый мир, Джон все больше и больше начинает его ненавидеть. Он не понимает ни «ощущалки»: приторного кино, в котором эмоции преподнесены в концентрированном виде; ни «сомы», наркотика, который выдают всем полсе работы для всеобщего расслабления, ни «фордизма»: религии, во которой бог Форд, прогресс цель жизни.

.мир наш — уже не мир «Отелло». Как для «фордов» необходима сталь, так для трагедий необходима социальная нестабильность. Теперь же мир стабилен, устойчив. Люди счастливы; они получают все то, что хотят, и не способны хотеть того, чего получить не могут. Они живут в достатке, в безопасности; не знают болезней; не боятся смерти; блаженно не ведают страсти и старости; им не отравляют жизнь отцы с матерями; нет у них ни жен, ни детей, ни любовей — и, стало быть, нет треволнений; они так сформованы, что практически не могут выйти из рамок положенного.
Джон, пройдя испытания «нового мира»: смерть матери в наркотическом сне, всеобщее внимание, отсутствие эмоций в обществе,- он уходит от мира. Уединяется вдали от цивилизации, и возвращается к старому образу жизни, отвергая «новый мир».

Олдос Хаксли испугался прогресса еще в первой половине 20 века, увидев за быстрым развитием техники и науки, угрозу для чувственного мира людей. Да, прогресс поработил нас: мы уже не представляем себя без мобильного телефона, который заменяет нам личное общение, мы уже не читаем книги, перелистывая пожелтевшую бумагу, мы слушаем аудио-изложение, сидя в общественном транспорте, мы дома смотрим порно, а в прайм-тайм по телевизору показывают эротику. Наш мир стал намного быстрее, ускорились коммуникации, расширились возможности отдельного человека, но чем мы заплатили за это? Я все еще надеюсь, что ничем…