Расскажи о том, как ты и музыка стали друг другу нужными?

Тому, что люблю музыку, обязан родителям. Мама с папой всегда покупали много пластинок: и советская музыка была, и диско — «Boney M». «Зодиак», наверное, первая электронная музыка, которую услышал. Как видно на фото, пластинки бывали вместо игрушек:)

Я родился в Орше. Это такое место, что Детройт отдыхает: заводы, заводы и железная дорога. Отец работал на инструментальном заводе, программировал станки с числовым программным управлением, играл в ансамблях, паял самодельные «примочки», «квакушки» и прочую звуко-свето-технику. Мы жили метрах в ста от железной дороги — поэтому круглосуточно был «ту-степовый» ритмический грохот, лязг поездов, вибрирующие стены и стёкла, реверберирующие переговоры диспетчеров. Тепловоз, пожалуй, моё тотемное животное. Это всё объясняет, почему мне нравятся определённые звуки и ритмы. Мы как-то говорили с отцом об этом, он: «да, ты эти звуки-ритмы слышал ещё до рождения, так что не удивительно». Вообще, если бы я был хоть наполовину так талантлив в музыкальном плане, как мой отец, музыка моя была бы намного лучше.

Твои первые шаги в музыке?

Первым диджейским шагом было раскурочить древнюю радиолу с проигрывателем. Это было лет в 5.

Диджеил с 1998 по 2002. С друзьями-студентами делали вечеринки у себя в городе (Горки, Могилёвская область), где играли всё: от брейкбита и электро до техно и транса. Было весело. Однажды, кстати ровно 10 лет назад, на день весеннего равноденствия делали вечеринку «Пробуждение» с перформансом «встречи весны». Проректор по идеологической и воспитательной работе тогда лично бегал по академгородку и срывал афиши: его смутили фразы «шаманский ритуал» и «рэйв-party». «Что за религиозно-политическая пропаганда, что за бред-партия?!" Примерно в то время я стал ездить по фестивалям и вечеринкам. Первое крупное музыкальное событие, которое посетил, — 'Восточный Удар 98' в Питере.

В Витебске была замечательная промо-группа «Orion-1», ориентированная в основном на пси и техно, но в общем-то — полный фристайл. Многое они делали интереснее, чем Минские промо. Иногда я играл у них. Клубы — Бригантина, Сова, Ольгерд, КДЦ, ХХI Век. Там же познакомился с нашими «северными электрониками» — i/dex, d’iskord. В 1999-м, как и многие студенты, поехал в Англию «на заработки», клубнику собирать. Правда, почти всё заработанное потратил на музыку — объездил кучу фестивалей и домой привёз сумку пластинок и дисков. На виниле тогда покупал в основном драм-н-бэйс и трип-хоп. В 2002-м записал микс гипер-монотонного гипно-техно — «Электросон» — исключительно для своих сонно-медитативных потребностей. Там можно расслышать, что в музыке мне больше всего интересно.

Было ли желание писать музыку? Музыка — твое единственное увлечение?

Музыку писать не собирался и сопротивлялся попыткам друзей втянуть меня во все эти программы и плагины. Считал, что этим должны заниматься очень особенные сверхчеловеческие люди. Но музыка — хитрая, втянула в свою паутину почти незаметно. До того, как появился компьютер, я, бывало, часами сёрфил приёмником по радиоволнам записывал на кассеты интересные звуки. Эти сэмплы и нойзы теперь часто использую в треках.

С 98-го занимался абстрактной макро-фотографией. Пару раз во время диджейских сетов пускал эти фото через проектор. Потом стал делать компьютерную графику, видео — с помощью фотошопа, флэша и премьера. И вот, подбирая звуки для этих видео-нарезок, пришлось воспользоваться звуковыми программами — вырезал какие-то куски, обрабатывал. Почти не заметил, как сделал пару треков. Это была весна 2003 года. Тогда как раз была моя фотовыставка, на закрытии которой сыграл эмбиентный сет. После больше не занимался фотографией — как обрубило, как будто «завершился гештальт». Осталась музыка и компьютерная графика. Тогда же, в 2003, познакомился с Вадимом Милициным (Autism), сделал маленькое видео на один его трек, нарисовал пару 3D картинок для его лейбла.

Что происходило дальше в твоей жизни?

В 2006-м поступил в магистратуру ЕГУ на специальность «визуальные и культурные исследования», стал собирать материал для магистерской диссертации — о танце, музыке, ритуалах, религии — о том, что всегда интересовало. Для этой работы брал интервью у диджеев, посетителей вечеринок и промоутеров. Параллельно работал преподавателем экономических дисциплин у себя в городе, занимался веб-дизайном.

Делал треки время от времени, но играть их не планировал. К диджеингу возвращаться — тем более, если есть своя музыка, чужую играть — уже не хочется. Летом 2007 года Алексей Делос готовил очередную «Эвтаназию» на Боровой. Я позвонил ему: хотел предложить одного литовского музыканта, а он спросил: «А сам не хочешь поиграть?». Я удивился, но подумал — почему бы и нет. Попробовал подготовить сет. Фэст на Боровой не состоялся — в урезанном виде его перенесли в «Step». Тот несыгранный сет есть у меня на сайте под названием «non-live @ nowhere».

Вот тем летом моя музыка несколько изменилась. Треки стали другими, более глубокими, и одновременно проще и сложнее. Изменения произошли и в процессе подготовки того несыгранного сета и после некоторых личных событий… а также после посещения пси-фэста Yagathering в литовских лесах. Вообще пси-транс, который люблю года с 96-го, для меня очень важен. Может быть, на музыку мою он не очень повлиял (всего пара треков, где присутствуют намёки на такое звучание), но на меня самого — очень. На Yagathering поехал не только для удовольствия, но и «в экспедицию» — собрать информацию для магистерской. Правда, в итоге я «наконец-таки» потерял диктофон со всеми «полевыми» записями. Годом раньше специально не брал его на «Space of Joy» в Крыму — как чувствовал. Урок мне — нечего с такими намерениями соваться в сакральные места. Что удивительно, на Yagathering меня больше впечатлило соучастие в ритуале, который проводили кришнаиты. Это был кришнаитский «ремикс» очень древнего обряда Agni-Hotra — поддержания священного огня. Он существует ещё со времён «индоевропейской общности», и до недавних столетий его элементы сохранялись и в литовской, и в белорусской «народной» языческой религии. На фоне этого живого, красивого действа музыка на пси-транс танцполе потом показалась сухой и неинтересной.
С фестиваля вернулся с большим «творческим зарядом», быстро сделал несколько красивых треков, самые любимые из которых — несколько частей сериала «irrhythmia», 'peace dub' и «atruta». «Атрута-отрава» была закончена как раз в день рождения моей украинской подруги, потому трек и носит её «творческий псевдоним». Эти «атрутныя атмасфэры» перетекли потом в 'Poison / Remedy' — совместный трек с Pinch, который мы сделали в Минске прошлой осенью.

Свою музыку публично играю недавно — с весны 2008. В «Fabrique» тогда была вечеринка с Autism, на которой я и сыграл, благодаря Вадиму. Если он хоть какое-то представление о моей музыке имел, то для организаторов вечеринки я был совсем неизвестным субъектом — как и другие «не минские» музыканты — так что, спасибо, что рискнули. После того и играю время от времени. Пока не надоест. Всё-таки для меня важнее процесс создания трека или подготовка сета, последующее исполнение-воспроизведение — уже вторичны. Вечеринки для меня отчасти исследование себя, людей и музыки методом «включённого наблюдения» — это когда ты и участник событий, и отстранённый наблюдатель-изучатель. Только это уже не для «научных работ», а для самого себя.

Какова для тебя музыка? Это структура, которую ты пытаешься построить и сделать совершенной или же это эмпирия твоего бытия, твои чувства и переживания? Ты можешь ей придать форму? Или это нечто безликое и нематериальное, неземное?

Музыка для меня — необходимость. Психическая, физическая, какая угодно. И среда обитания. Треки для меня — такие внешние мантры. Сила-энергия, которая держит, движет, связывает с интересными людьми и сталкивает-синхронизирует с удивительными непредвиденными событиями. Каждый раз, когда готов новый трек, — это состояние наполненности силой. К музыке у меня отчасти религиозное отношение. Точные слова есть у суфийского музыканта Хазрата Инайат-хана:

«Искусство действует возвышающе, но оно в то же время содержит форму; поэзия содержит слова, имена, предполагающие форму; но только музыка, при всей своей красоте, силе, очаровании, может вознести душу над пределами формы»

Что касается музыки, производимой мною, «посредством меня», возможно, не всегда буду делать то же, что сейчас, скорее всего, моя музыка со временем станет другой. То, что сейчас, слишком опосредовано технологией, аппаратурой. И слишком много личного, слишком много встроено чувств и эмоций. В идеале всё должно становиться проще, прозрачнее, действеннее на всех уровнях. Недавно в моей жизни волшебным образом появилась флейта — сначала приснилась, потом мне её подарили. Буду учиться играть.

Какого цвета и вкуса твоя музыка?

Надеюсь, что разного. Иначе, было бы слишком скучно. О некоторых треках и звуках могу чётко сказать, какого они цвета. Поэтому, пытаясь подобрать видеоряд, ориентируюсь на эти «ощущения». Рассказывать-навязывать интерпретации не хочу — пусть каждый слышит свои цвета.

Хотел бы ты совмещать свою музыку и другие явления, связанные напрямую с чувствами человека — осязание, обоняние? И возможно ли это? Каков будет эффект? Люди могут сойти с ума или получить невероятный экзистенциальный опыт?

Да, воздействие должно идти по всем каналам восприятия. В прошлом сентябре участвовал в интересном «сонном» проекте в Вильнюсе в рамках «летней академии по творческому исследованию городского пространства». По легенде, Вильня «возникла из сна», так что весь проект придумался-реализовался самым естественным образом, как бы вырос из этого пространства. Сначала мы с помощником-переводчиком Алексеем собирали сны прохожих на набережной реки Нярис. Я записал рассказы на минидиск-рекордер. Это могло бы стать материалом для скучной статьи по антропологии сновидений, но я порезал, смонтировал записи, добавил эмбиентных звуков и эффектов, а художница Аня Курашова проиллюстрировала фрагменты снов. Основу она делала кофейной гущей, поверх которой накладывала краски — получилась шершавая текстура, пахнущая кофе. Всё это происходило в серьёзном заведении — «Доме прав человека», одно из помещений которого мы превратили в «комнату снов» — поставили пару кроватей, развесили иллюстрации и надымили благовониями. Я включил «сонный микс» на бесконечное воспроизведение, иногда подкручивая и добавляя слои эмбиента. Люди просто приходили к нам, падали и «уплывали». Девушка, жившая по соседству, пришла посмотреть, что у нас происходит и рассказала свой «апокалиптический» сон, который её беспокоил. Аня выслушала её, как психоаналитик, тут же нарисовала иллюстрацию и подарила хозяйке сна. В символическом виде, на рисунке, такой сон уже не опасен.

Хотелось бы повторить что-то подобное, но на более продуманном уровне. Фрагменты тех сонных сказок потом пару раз играл в эмбиентных сетах, но уже не в такой подходящей среде. (услышать можно здесь)

Надеюсь, что с ума от моей музыки никто не сойдёт. Разве что в хорошем смысле.

На твой взгляд, визуальное сопровождение музыкальной композиции упрощает или усложняет понимание музыки?

Изменяет. Соотношением «картинки и звука» интересуюсь давно, всегда хотел, чтобы они были заодно, вместе. Синестезия и синергия. Ещё до того, как сам стал делать музыку, занимаясь абстрактной фотографией, хотел воспроизвести визуально то, что нравилось в чужой музыке — настроение, «атмосферу». Потом были попытки компьютерной 2D и 3D-графики, анимации.

Для первых выступлений я ещё готовил свой видеоряд, но это огромная трата времени, поэтому пока решил сконцентрироваться на музыке, а видео обеспечивают виджеи. Иногда даю им диск со своими видео-материалами — они что-то подмешивают в свой видео-поток. Не всегда картинка соответствует тому, что хотел бы видеть, но чаще всего видео-сопровождения вообще не видишь — экран за спиной, либо где-то сбоку. Всё-таки хочется плотного срастания звука и картинки. Рано или поздно, придётся или самому делать визуальную составляющую, или может быть повезёт встретить «видео-человека», с которым будет интуитивное творческое взаимопонимание.

И всё же — музыку стоит слушать и с закрытыми глазами. Смотря какой экспириенс хочешь: медитативно-интроспективный или мульти-сенсорную перегрузку. Видео часто ограничивает поле интерпретаций, навязывая свои и жёстко закрепляя ассоциации.

Нужно выбрать себе один стиль — жить и творить в нем — или нужно экспериментировать со всевозможным многообразием направлений и стилей?

Стили — вещь условная и преходящая. Полезно хотя бы выглядывать за рамки-границы стилей. Наиболее интересные и динамичные процессы происходят «на границах», там, где системы соприкасаются, сталкиваются, интерферируют, мутируют и взаимообогащаются — там образуются новые смыслы, символы и системы. А центр (твёрдый стандарт, канон) рано или поздно меняется местами с периферией. Это бесконечный процесс.

Мне понятны мотивы как тех, кто посвящает себя только одному стилю, так и тех, кто пробует разные. Можно творить в рамках одного стиля, жизнь потратить, но не исчерпать всех возможностей до конца. У меня нет преданности какому-то стилю, не считаю нужным замыкаться в одной «твёрдой идентичности». Мне интересны пограничные состояния и явления. В музыкальном плане интересно, когда техно сплавляется с трансом, с дабом, с эмбиентом и т. д. У меня есть треки, которые живут в нескольких воплощениях. Скажем — с прямой техно-бочкой, без бита и с ломаным ритмом. «Душа трека» остаётся той же, но «реинкарнируется» в разные ритмические оболочки и, благодаря этому, может звучать в разных контекстах. Есть общий элемент во всём моём звукоделии — можно его назвать «hypno». Создание гипно-трансового энергопотока возможно техниками разных стилей — и техно, и транса, и ломаной музыки — электро, драм-н-бэйса, дабстепа. Одна и та же информация может быть передана на разных языках и для разных людей. А энергия, эмоциональные состояния передаются без лингвистических и стилистических кодов — тут либо чувствуешь, либо нет. Смешение стилей у меня — не ради эксперимента. Эксперименты ради экспериментов мне не очень интересны. Я бы не называл свою музыку экспериментальной.

Вообще музыка, как и всё искусство, имеет ритуально-магические корни, а стилистика и эстетика — позднейшие «искусственные» наслоения. Поэтому, если серьёзно, — ориентироваться стоит на музыку, которая вне стилей, вне мифологии «андеграунд-мэйнстрим», вне деления «акустика-электроника», «классика-попса». Но до той музыки не каждый из нас дойдёт, да и не о ней речь.

Совместима ли музыка и концепция постмодернизма с его отсутствием структурности и неравности себе предыдущему и себе последующему?

Забавная вещь: с постмодернистской философией впервые познакомился благодаря электронной музыке. Году в 1997-м услышал по радио музыку лейбла «Mille Plateaux» — сборник посвящённый философу Жилю Делёзу. Заинтересовался, нашёл книжку «Философия эпохи постмодерна». Книгу готовили люди, у которых 10 лет спустя повезло учиться, — например, Альмира Усманова, которая в прошлом году и предложила вести «курс по звуку» в ЕГУ.

У Делёза и Гваттари есть много интересного о музыке, ритме. Постмодернистские теории хорошо описывают коллажность, бриколажность, интертекстуальность современной культуры и музыки. Но вообще манипулировать и спекулировать концепциями можно сколько угодно. Только музыка отдельно, концепции — отдельно. Если, конечно, не притягивать за уши одно к другому, что часто делается в маркетингово-коммерческих целях. Философские и эстетические концепции приходят и уходят, как и музыкальные стили. Не стоит смотреть на всю историю культуры, музыки с точки зрения «последнего дня» и «окончательного знания», пытаясь объяснить всё в рамках какой-то одной наиболее модной теории — их ещё много изобретут. Кстати, музыка близкая к минимализму, к техно-минимализму — это скорее модерн, а не постмодерн. Это всё те же модернистские 'less is more', 'form follows function', 'ornament is crime'. А ещё более интересен «пре-модерн» и архаика.

На мой взгляд, по отношению к музыке более применимы и «продуктивны» концепции психологии, нейро-науки, антропологии, performance studies. Из философских направлений — «философия телесности» наводит на интересные мысли касательно музыки и человека.

О «неравности себе предыдущему и себе последующему» точнее и проще всего говорят буддисты. Личность для них — поток непрерывно сменяющих друг друга «дхарм» — мгновенных срезов-состояний бытия, а единой и постоянной личности не существует. Как картинки в калейдоскопе, которые постепенно изменяются и никогда не повторяются.

Расскажи поподробнее о своей преподавательской деятельности в ЕГУ.

Моя магистерская работа была на околомузыкальную тему («Rhythm Cultures: from ancient rituals to techno & psy-trance communities»). Руководителем был Бен Коуп, человек играющий в группе «Нагуаль» и написавший диссертацию по французской философии. В прошлом году факультет социальных наук ЕГУ предложил провести маленький курс по «современной аудио-культуре» для студентов специальностей «журналистика» и «визуальные и культурные исследования». Рамок администрация не ставила, так что это был эксперимент. Пришлось и программу разрабатывать, и задания придумывать, и материалы искать. Началось всё прошлой весной с пробной лекции на тему связи «музыки и визуальной культуры».

Это не были курсы «электронной музыки и программ», как предполагали некоторые ребята, пришедшие с вопросом «А мы будем учиться играть лайвы?». Скорее, был теоретический курс для будущих исследователей культуры, которым обязательно пригодится знакомство с технологиями, с тем, как производится, распространяется и потребляется музыка и другая аудио-продукция.

Здесь я себя рассматриваю, скорее, не как преподавателя, а как «внешний квази-организующий фактор». Курс стал поводом для творческих и интересных людей собраться и сделать что то, что они (и я сам) делать не предполагали. Это был взаимный обмен знаниями. Я, наверное, в ходе наших занятий, почерпнул больше знаний, чем отдельно взятые студенты — я-то был один, а их много. Очень рад знакомству со многими талантливыми и ищущими людьми. У каждого свой background, интересы, увлечения и точка зрения на музыку и жизнь. Те, кто сам занимался музыкой, хотели больше технических занятий, кто-то был больше склонен к теории и исследованиям. К зачёту надо было написать аналитическое эссе и сделать аудио или мультимедиа проект. Темы у эссе были от «noise, как коммуникация» и «киномузыка» — до «социальных корней брит-попа» и «музыкальных социальных сетей». На финальном занятии студенты представили свои проекты — треки, миксы, видеоклипы. Все работы были интересными. Настя Комаровская написала прекрасную работу по «Духовной музыке», я не был её официальным руководителем, лишь помог подобрать кое-какую литературу и очень за неё «болел», поскольку такая тема не вполне вписывается в парадигму гуманитарных и социальных наук. Андрей Гаран сейчас заканчивает работу по «Сэмплингу и интертекстуальности».

На занятия приходили и просто интересующиеся, кому не нужен был зачёт. Наиболее интересное общение было как раз с теми, кто «не для зачёта», а «для себя». Кто-то говорил, что «подсел» на музыкальные программы после лекций, а для кого то, кто уже было забросил музыку, возник повод продолжить.

Не знаю, будет ли продолжение. Надеюсь, что да, и не так хаотично, как в первый раз. И хотелось бы, чтобы в подобных курсах участвовали и другие белорусские музыканты.

За диджейский пульт становятся отнюдь не музыканты с классическим образованием, а люди таких профессий, которые, казалось бы, вообще не имеют отношения к музыке, например, архитекторы, слесари, учителя. Как бы ты это прокомментировал?

Кого мы имеем в виду под «музыкантом с классическим образованием»? Дирижёра, автора-композитора или же исполнителя, играющего партии чужой музыки в оркестре? Композитору-творцу незачем становиться за диджейский пульт — у него есть чем заняться. В том числе и с помощью электронно-компьютерных технологий. Есть разные инструменты, технологии и методы — их вполне можно комбинировать. Электронная музыка может прекрасно сочетаться с классикой, или «неоклассикой». Можно послушать, к примеру, Max Richter.

А к музыке отношение имеют все. Все люди движутся, пульсируют, звучат, и все откликаются-реагируют на музыку. Кроме академической музыки «европейского образца» и соответствующей системы образования есть и другая музыка и другие традиции передачи знаний. Академическая музыка в большей степени обращается к «разуму и духу». Здесь прямая параллель с классической декартовской философией, в которой «чистый разум» отделён от «грешного тела». Но человек — это неразрывное единство материи и духа, сознания, человеку нужны разные музыкальные вибрации. Одна моя хорошая подруга — классически образованный дирижёр, которая, тем не менее, любит электронику: и IDM, и хард-техно. В общем, как говорил товарищ Мао: «Пусть расцветает тысяча цветов!».

Каким должен быть диджей, музыкант?

Собирая материалы для университетской работы, я брал у наших диджеев интервью — не журналистские, а исследовательские. В ходе анализа из ответов вырисовывались структурные схемы, описывающие мотивы диджеинга, процессы, происходящие на вечеринках, ощущения во время игры, технические моменты. Базовая схема за многими рассказами проглядывалась одна и та же (в общем виде это схема коммуникативного процесса — передатчик, получатель, сообщение, контекст, канал, код, обратная связь), но описания, мотивации диджеями своей деятельности, личная философия у каждого, разумеется, различна. Кто-то выступает в роли распространителя знания — знакомит слушателей с музыкой, которую те сами не нашли бы, а может и не стали бы искать. Другой делится ощущениями от любимой музыки, хочет доставить удовольствие, радость или помочь людям отдохнуть. Кто-то просто хочет have fun и быть популярным. В пси-транс культуре часто более явно выделяется функция диджея, как «проводника» сквозь путешествие-трип — от него, от подбора музыки и построения сета зависит, как участники пройдут это путешествие. Абсолютно все эти и многие другие функции важны в равной степени. Часть социальных функций, которые в традиционных культурах выполняли религия, ритуалы и обряды, сейчас, наряду с другими социальными институтами, выполняет искусство — и музыка в том числе, неважно какая.

Я задавал аналогичный вопрос студентам. Один парень чётко подметил, что многие учатся диджеингу и пробуют себя в электронной музыке вовсе не для игры на «большой публике», не для выступлений в клубах, а для себя, чтобы «поиграть для друзей, создать атмосферу на домашней вечеринке». Это сродни тому, как раньше музицировали в салонах, такой лично-бытовой навык. Не вижу ничего плохого в этом.

Вообще, пусть люди делают, что считают нужным, но с осознанием того, что раз уж они взаимодействуют с множеством других людей посредством музыки — чья сила воздействия на человека очень велика-то они несут ответственность за душевно-телесное состояние слушателей. Всё тот же принцип «не навреди». Элемент деструктивности, который присутствует в некоторой «дарк-музыке», необходим именно как элемент — но не единственный. За разрушением старого, закостеневшего, «неживого» должно следовать обновление, очищение и движение дальше.

Как приходит идея написания трека?

Обычно это не идея, а звук, который тебя цепляет и цепляет за собой другие звуки. Начиная работу — или, вернее, поиск — никогда не знаешь, куда придёшь. Или догадываешься — куда, но не знаешь, каким путём. Трек — очень точное слово, в буквальном смысле «сьцежка, тропинка». Делаешь шаг-другой, потом в сторону, потом ещё — и либо запутываешься в чаще-гуще звука, либо выходишь на тропу, которая ведёт туда, где ещё не был.

Чаще всего трек начинается не с бита и баса, а с какого-то атмосферного звука, интересного куска шума. Когда более или менее вырисовывается характер трека, тогда появляется бит. Или не появляется. Я по-прежнему люблю монотонный техно-трансовый бит «на четыре четверти» (у него своя важная и действенная функциональность), но в последнее время стараюсь сделать так, чтобы трек тёк: скользил без опоры на твёрдые камешки бита. Основные «рабочие инструменты» — эффекты: delay, reverb, echo, фильтры. Основные материалы — шумы разного происхождения. Синтезаторы использую очень редко.

При поиске звуков ориентируюсь на свою телесную, психологическую, эмоциональную реакцию. Прёт — идём дальше. Главное найти «зерно кристаллизации» — ключевой звук, или сочетание звуков в треке, а они уже сами к себе притягивают другие подходящие звуки. Далеко не всё в результате превращается в законченные треки. Могут остаться наброски, звуковые отпечатки состояния, красивые структуры, совершенные сами по себе и не требующие трансформации в общепринятый формат композиции. У меня много таких фрагментарных отрывков, которые хорошо вплетаются в общую ткань сета, но превращать их в стандартно устроенные композиции нет необходимости. Дома могу включить такой потенциально-бесконечный кусок и просто играть поверх него на перкуссии-«погремушке» или на варгане.

Когда готовлю сет, интересно конструировать его так, чтобы получался лабиринт: тропинки переплетались, фрагменты треков и их отголоски-отражения всплывали в разных местах — в общем, чтобы выбраться из этого пространства просто не хотелось. Треки часто связаны между собой какими-то элементами: либо звуковыми, либо это семантические связи — на уровне названий. В процессе подготовки сетов треки каждый раз смешиваются-скрещиваются друг с другом, мутируют, из них вырастают и отпочковываются новые.

Иногда снятся мелодии и ритмы, но воспроизвести не получается — начинаешь реконструировать обрывок сна, и, пока делаешь одну деталь, всё остальное рассыпается и испаряется из памяти. Так что сны бывают разве что поводом к созданию чего то, связанного с ними косвенно.

С какими лейблами ты сейчас сотрудничаешь?

Треки записываются сами по себе. Это происходит в отдельной «реальности» и особом состоянии души и тела. Тогда даже про слушателей не думаешь — не говоря о лейблах. Лейблы и релизы — посторонняя, необязательная вещь из совсем другого мира. Музыка «реализуется» в момент её появления, а не тогда, когда она записана на материальный носитель и после недель-месяцев рекламы и промоушена поступает в магазины в день «официального релиза». Я всё же за свободное распространение музыки в электронном виде, а на материальных носителях, за деньги — это уже «опционально», по желанию. Почти все треки размещаю у себя на сайте сразу после создания.

Прошлой осенью на нет-лейбле Segment records вышло 4 трека — 'Peace Dub' EP. Готовится компиляция лейбла 'Foundamental', где будет какой-то мой трек.

Один совместный трек с английским дабстеп-музыкантом Pinch должен скоро выйти на ~scape, в сборнике «Connections», второй мы с ним записали в конце февраля в Бристоле. Наверное, эти треки выйдут и на пластинке. Кроме Роберта «Пинча», сотрудничаю с таким замечательным человеком как Артём B_Twisted — у нас с ним спонтанно возникший «ансамбль» Nerdy Dubz. Попробуем что-то совместное сотворить с Виталием Psher’ом.

Где лучше играть электронную музыку: в роскошном клубе, в подземельях бункера или в глухом лесу, приобщившись к природе?

Мне интересно, когда музыка звучит не в кабаке и не на официально узаконенных «рэйвах» в специально отведённых загончиках, под милицейским надзором, а в других пространствах — в лесу, в бомбоубежище, в галерее искусств, и так далее — вплоть до пещерно-полевых ритуалов и музыко-терапевтических кабинетов. А вообще играть — не важно где, важно — для кого и с каким настроением. Но на природе, под небом — лучше всего!

текст: Катя Смолякова
иллюстрации: Pavel Ambiont